Дороги, крепости и битвы: Чечня генерала Ермолова

Целью русского генерала вовсе не был геноцид мирных жителей

Чечня занимала наиболее важное место в планах покорения Северного Кавказа. В рапорте Александру I Алексей Петрович Ермолов сообщал, что набеговые отряды чеченцев проникали через Кавказскую линию, особенно её Левый фланг. Уже тогда, летом 1818 года, главнокомандующий хорошо представлял всю сложность политической обстановки в Чечне. По его оценке «небольшое число значащих между ними фамилий удерживает за собой власть и потому во всех намерениях более сохраняется единства и в набегах более связи»[1]. Алексей Петрович считал, что успехи чеченцев в набеговой практике и неудачи российских властей в борьбе с ней привели не только к «великой потере людей». Среди чеченцев утвердилось мнение, будто они непреодолимы и потому русские ищут их дружбу и согласие[2]. Покончить с набегами в Чечне и с представлениям о «непобедимости» чеченцев было для Ермолова как вопросом политического престижа, так и важной военно-стратегической задачей.

До приезда Алексея Петрович на Кавказ российское командование в борьбе с набегами чеченцев действовало традиционно – в глубь Чечни направлялись карательные экспедиции, кроме людских жертв не приносившие каких-либо реальных результатов[3]. То же самое отмечал видный дореволюционный историк Василий Потто: «Русские войска, вступая в Чечню, в открытых местах обыкновенно совершенно не встречали сопротивления. Но только начинался лес, как загоралась сильная перестрелка»[4]. Выступая решительным противником подобной тактики, Ермолов считал, что карательные меры не могут полностью подорвать набеговую систему и решить проблемы политико-административного устройства края[5]. Горцы были совершенно непохожи на всех тех противников, с которыми России приходилось когда-либо иметь дело. Своей приверженностью к «неправильным» методам ведения войны они озадачивали опытных русских генералов[6].

Прибыв прямо с европейских полей сражений, где действовали правила классической стратегии, Ермолов не стал спешить с их применением. Он понял, что здесь не было хорошо организованной вражеской армии, не было простора для маневра, а подчас и представления о том, кто враг, где он скрывается и как его достать[7]. В своем рапорте государю генерал кратко представляет план своих будущих действий: «Надобно оставить намерение покорить их (чеченцев) оружием, но отнять средства к набегам и хищничествам… Необходимо занять р. Сунжу и по течению её устроить крепости: тогда чеченцы стеснены будут в своих горах, лишатся земли удобной для возделывания и пастбищных мест, на которых укрывают они стада свои от жестокого в горах климата»[8].

То есть Ермолов решил перейти к совершенно новой системе. Она не исключала прежние военные операции, но главное теперь уделялось другому. Прежде всего, главнокомандующий стремился прочно обосноваться в предгорьях, выдвинуть русские базы поближе к Кавказскому хребту и тем самым ограничить для горцев свободу действий. Соединенные дорогами, проложенными в девственных лесах, они образовали бы протяженную фортификационную линию с запада на восток – от Назрани до Каспийского моря[9]. Это был долгосрочный в перспективе план. Рациональность более основательных действий отмечает Ростислав Фадеев: «Чтобы перевалиться из одной завоеванной долины в соседнюю, нужно занять первую прочно, перенести в нее самое основание экспедиции, иначе поход будет только набегом. А каких результатов ждать от набега в стране, где целый день надо лезть в гору, останавливаясь поминутно, чтобы перевести дыхание? Идти вперед – значит и значило на Кавказе подвигаться постепенно, прочно занимая каждую долину…»[10].

Для того чтобы яснее понять ситуацию, остановимся подробнее именно на этом аспекте деятельности Ермолова. Итак, 24 мая 1918 года был отдан приказ двигаться от реки Терек на реку Сунжу. Здесь русские войска встретились с так называемыми «мирными» чеченцами, то есть формально подданными России. По оценке Потто, «самые злые и опасные соседи прилинейного казака», чьи аулы служили притоном для всех разбойников Кавказа[11]. Вот как описывает переправу сам главнокомандующий: «Чеченцы издали высматривали движение наше, не сделали ни одного выстрела до прибытия нашего к Сунже. Весьма немногие из самых злейши